Ярослава Дубинина

В театре с 1997 года


«Чтобы стоять на месте нужно бежать»

— Вы с детства хотели стать режиссером?
 Нет, нет, мне кажется, что всё это  чистая случайность. Я и не представляла, кем я хочу быть. Мои родители очень переживали, что я никуда не поступлю. Для семьи это был бы позор, настоящее клеймо, поэтому мама умалила меня попробовать поступить в МГИК. Не помню, если честно, на какую специальность, я должна была поступать, помню только, как усердно я заучивала нелюбимую математику.

 Математику? Это было явно что-то далёкое от режиссуры.
 Да, совершенно другая сфера! Перед поступлением я решила прослушать курсы по литературе. Конечно, это был один поток всех абитуриентов, там я познакомилась с ребятами, которые собирались поступать на режиссуру. От них я впервый раз и услышала это слово! Они позвали меня на подготовительный курс по режиссуре, и я, не долго думая, согласилась. Там познакомилась с Сергеем Алексеевичем. Он дал нам письменное задание на креативность. Кажется, после этого он заметил меня. На тот момент, конечно, мне так не казалось, но сейчас думаю, что это именно он попросил закрыть глаза на пробелы в моих знаниях, и рекомендовал меня мастеру.

 Как ты отказалась в P.S.?
 Сергей Алексеевич привёл меня в театр. Буквально. Это было на первом курсе, в 1997. Тогда выдался, мягко говоря, сложный год. На тот момент, когда нужно было поступать, я не знала кто такой Станиславский, почему Немирович дружил с Данченко, то есть была абсолютного была далека от этого. Первый курс был адовым в плане поднятия своего культурного уровня. Я читала так много, что посадила зрение. Пришлось покупать свои первые очки.

 Никогда не возникало желание уйти из P.S. и попробовать себя в коллективах?
 У всех есть это желание. Но я оставила эту мысль ещё с десятилетие назад. Мы лишились своего здания, руки начали опускаться. Мы же не государственный театр  у нас нет никаких дотаций, никакой поддержки. Настал момент, когда театр был в шаге от погибели. Половина декораций сгнило потому, что при переезде мы хранили их в ангарах с довольно скверными условиями. В один момент их вовсе затопило. Труппа распалась потому, что людям элементарно нужно было что-то есть. Сергей Алексеевич тогда собрал нас, оставшихся 10-15 человек, и толкнул речь. Он сказал, что несмотря на шаткое положение театра, он всё равно, во что бы то ни стало, будет им заниматься. Тогда я приняла для себя решение  если Сергей Алексеевич останется, то я неизменно буду стоять рядом. На протяжении многих лет основная и единственная наша с ним задача была выжить. И так потихонечку, по чуть чуть, мы вставали с колен, и только сейчас театр начинает набирать обороты.

 А как вы выбираете, что будет в репертуаре?
— Сейчас, исходя из того, что мы пытаемся поднять театр с колен, я в первую очередь задумываюсь о наших гостях и о том, что может их зацепить. Ни в коем случае, не хочу сказать, что мы идём на потребу зрителю. Мой мастер в университете постоянно повторяла  «никогда не опускайтесь до уровня ПТУ, поднимайте ПТУ до своего уровня». Меня учили, что никогда нельзя ставить комедию просто для того, чтобы развлечь зрителя. Хотя мне кажется, что именно сейчас необходимо много хорошего комедийного материала. Люди, во-первых, устали от пустышек, а, во-вторых, и в то же время они ещё не готовы на «грузилово», на глубокое осознание. Мне кажется, эту грань очень тонко чувствует Сергей Алексеевич. Он ставит такие лирические комедии, на протяжении которых зритель надрывает животики от смеха, а в конце, гостей, будто обухом, ударяют какой-то мыслью, и тут уже не до смеха. Сейчас из подобных у нас идут Сильвия с Азалией.

 Что самое трудное в работе режиссёра?
 Найти материал, который бы попал на мою болевую точку. Меня учили, что в идеале  режиссер ставит спектакль только, если у него есть высказывание на определённую тему. Думаю, в советские времена было сложнее (возможно, также сейчас и в репертуарных театрах, которые спонсирует министерство культуры). Необходимо было ставить постановки к определённым датам, чаще всего к съездам, и режиссеры мучались в раздумьях «как это поставить». Много сил уходило на то, чтобы влюбить себя в этот материал, и найти в нём болевую точку. Думаю, это была титаническая работа, если даже сейчас, без цензуры и дедлайнов  сложно. Трудно найти материал с идеей, которую хотелось бы рассказать, в первую очередь, актерам, которых я смогу зажечь этой же идеей, которые найдут свою болевую точку на эту же тему. И в итоге вместе мы создадим некий message для зрителя, и попытаемся сделать этот мир немножечко лучше.

 Что тебе ближе  играть или ставить?
 Конечно, мне ближе и понятнее режиссура. Во-первых, я на это училась, а, во-вторых, я не очень хорошо знакома со своей психофизикой. Мне очень часто бывает неловко. Очень мешает рефлексия.

 А в режиссуре она не мешает?
 Режиссер не имеет права рефлексировать  если человек назвался режиссером, то он должен быть мощным, авторитарным и знающим. Там уже не до рефлексии.

 Если тебе ближе именно режиссура, то как вышло, что ты также пошла и в актеры?
 Я начинала в этом театре как актриса. Мне доверили что-то поставить только через 8 лет! Это нужно заслужить. Не могу сказать, что меня использовали, я хотела играть, я рвалась в бой. Но долгое время я играла в детских спектаклях, в эпизодах, мне кажется  все так начинают, это процесс роста. Сейчас мне это очень помогает в режиссуре, потому что я видела и другую сторону этих баррикад.

 Какой самый приятный момент в режиссуре?
— Когда я вижу, что актер меня понимает, соединяется со мной в экстазе и азарте сделать что-то прекрасное. Сотворчество, работа с такими же художниками, симбиоз моих мыслей и психофизических возможностей актёра  это самое классное.

 В твоём репертуаре больше классики или модерна?
 Для общего репертуара P.S. я ставлю скорее классику. Тот же Опасный поворот и Сеньор из общества. Последнее  это комедия с элементами дель арте. Есть люди, которые по 5-6 раз приходят, а потом ещё и друзей приводят, а есть те, кто уходят в шоке и возмущаются «кривлянием» актёров. Не все понимают классику, не все понимают средства выражения, например, площадного театра. Хотя именно от него движется вся история мирового театра. А для ЛСД я использую более современные способы выражения более современных идей. Например, недавно ставили «Смертью смерть поправ». Над головами зрителей был повешен монитор, как ещё один художественный приём, и на нём транслировалось биение человеческого сердца на хирургическом столе.

 Что такое ЛСД?
 Лаборатория современной драматургии. В рамках этого проекта мы с нашими студийцами выпускаем учебные работы. Это не такие отточенные спектакли, как те, что попадают в репертуар P.S., но это то, на чём мы учимся. Это наше свободное поле поиска.

 Я знаю, что ты очень много работаешь. Что тобой движет? Что заставляет тебя проводить в театре по 18 часов в день?
 Ответственность перед людьми. Как я говорила, был момент, когда театр находился на краю пропасти. Несколько лет мы просто выживали. И вот теперь, когда это колесо вдруг повернулось, его нужно разгонять. Я не имею право отдохнуть в момент, когда только появилась возможность погнать это колесо вперед. Чтобы стоять на месте нужно бежать, а чтобы двигаться вперед нужно бежать в два раза быстрее. Пока есть силы, и пока здоровье позволяет, нужно бежать в два раза быстрее.

 Что для тебя театр?
 Как бы пафосно это ни звучало, P.S.  это дело моей жизни. Это то место, где я нужна. А театр в более широком смысле этого слова  это удивительный мир выдумки и фантазии. Мне нравится, что сейчас театр повернулся в сторону перформативных искусств. Художник выходит на первый план, и вместе с режиссером и талантливым актером, создаёт уникальную объемную картину. Происходит удивительного вида коллаборация, где усиливается значение  света, дизайна, сочетания мизансцен.

 Сергей Алексеевич говорил, что последнее время не ходит в другие театры, потому что они приносят много разочарования. У тебя такая же ситуация?
— Абсолютно! Меня часто даже очень хорошие бытовые спектакли оставляют равнодушными. Многие истории, которые я вижу на сцене, я бы с большей радостью посмотрела в кино. Я уже перенасыщена хорошими спектаклями, мне уже это не интересно. Даже, если на сцене пластается супер-талантливый актер. Меня цепляет спектакль только, если вызывает чувство удивления. Именно этому я уделяю львиную долю времени в своей работе  хочу, чтобы зрители приходили в наш P.S. удивляться.



Режиссёрские работы 
«Буратиноленд»  А. Н. Толстой
«Обмену и возврату не подлежит»  А. Финк
«Ловушка»  Р. Тома
«Метранпаж»  А. В. Вампилов
«Моя профессия — Синьор из общества»  Дж. Скарначчи, Р. Тарабуззи
«Таинственное происшествие в отеле "Гринфингерс"»  Дж. Б. Пристли
«Опасный поворот» — Дж. Б. Пристли
«Дядя Жан»  А. П. Чехов
«Надеяться. Верить. Любить»  А. Н. Арбузов
«Время и семья Конвей» Дж. Б. Пристли
«Продавец дождя»  Р. Нэш
«Хозяйка Медной горы»  П. П. Бажов
«Кукольная жизнь»  Я. Дубинина, Гран-при фестиваля «Кинотаврик»", Лауреат международного конкурса в Берлине "Goldenes Schlusselchen" II место , Гран-при фестиваля в Сочи «Черноморский Олимп» 2015г.
«Рождённые в детстве»  Я. Дубинина
«Мы с тобой одной крови»  Р. Киплинг, Лауреат международного конкурса в Берлине « Goldenes Schlusselchen» II место 2016 г.
«В ожидании Чуда» — Я. Дубинина, Гран-при фестиваля «Черноморский олимп» 2018 г.
«Превратности любви» — А. П. Чехов

Роли в театре

Мод Мокридж — «Опасный поворот», Дж. Б. Пристли
Леа  «Азалия»И. Жамиак
Попова — «Превратности любви»А. П. Чехов
Лена Гаврилова, Маруся — «Надеяться. Верить. Любить», А. Н. Арбузов
Алеся — «Одинокая квартира», К. Смольников
Филлис — «Сильвия»А. Гёрни
Сюзанна — «Женитьба Фигаро», П. Бомарше
Царевна Ирина — «Кащеева любовь»Г. Соколова
Мари — «Щелкунчик», Э. Т. А. Гофман
Шамаханская царица — «Там на неведомых дорожках», А. С. Пушкин
Плуфт — «Маленький призрак Плуфт»М. Машаду
Аннушка, Говорунья — «Заговор ведьм»К. Членов
Маша — «Приключения Аладдина и его друзей»С. Макеев
Коза — «День рождения кота Леопольда», А. И. Хайт