ТЕАТР И ДЕТСТВО (Часть 2: «Ещё о мифах языка, или Куда отдать ребёнка?»)

15.02.2015

Отрешившись ненадолго от проблем того, как стать хорошим актером, давайте сегодня воспользуемся нашей темой, чтобы ещё глубже коснуться мифов об изучении языков. Один из самых распространённых гласит, что великая «способность к языку» якобы даётся человеку в раннем детстве – и куда-то «исчезает» с возрастом. О своей «неспособности к языкам» начинают говорить уже школьники, на что уж тогда надеяться «вполне взрослым» учащимся? Однако опровергнуть и развенчать этот миф – совсем не так сложно, как большинство полагает.

В самом деле: достаточно сравнить непредвзято «успехи в языке» за одинаковый период освоения, обучения,  которые характерны для вполне взрослых людей в иностранном (при условии их мотивированных, организованных и подкрепляемых усилий в этом направлении) – или же для ребёнка в родном.  Большинство детей в возрасте 3-4-5 (а то и более) лет, как ни крути, говорят на куда менее правильном и менее развитом (первом!) языке, чем достигаемый «взрослыми» (второй! иностранный!) не только за столь же продолжительное время (в школе, университете, профессиональной деятельности или хобби, не говоря уж про ассимиляцию в другой стране или регионе), но и даже за совсем краткий учебный период (вплоть до считанных недель или месяцев) с использованием продвинутых интенсивных методик. И это притом, что для «взрослого» погружение в новый язык занимает лишь долю его повседневной жизни и усилий (в окружении множества других сложных занятий) – и этот осваиваемый язык уже никоим образом не заполняет весь наш с вами мир в качестве единственного. Иное дело, что дети о своём уровне – придерживаются более безмятежного и радостного впечатления, на зависть взрослым, но отчего это так – разбираться нам впереди.

Кстати, здесь и причина того, почему на вопрос «куда отдать ребенка в 5 лет?» – я лично, на основании своей профессиональной практики и взглядов, никогда не посоветую вошедших стремительно в моду «младенческих» курсов иностранного языка. Просто потому, что ещё в своём родном языке и культуре – дошкольнику только-только предстоит карабкаться от азов до осознанных вершин, не худо бы тут пока не мешать по меньшей мере, а лучше – предложить помощь вот на этом именно фронте совершенствования, куда более актуальном для вхождения в жизнь.

Правда, по этому поводу можно и нужно сделать одну оговорку: о «произношении», о «речевом аппарате». Сторонники призыва «быть полиглотом раньше, чем ходить» – любят указывать именно сюда: мол, доречевое «гуление» одинаково у младенцев всего мира, содержит элементы всех звуков всех существующих языков, посильных нашему голосу, но с развитием речи – происходит подражательное запечатление «говора окружающих» (переучиться впоследствии – куда как труднее). С этим спору нет – и когда Вы вдруг явно спланировали своему ребёнку переезд совсем в другую культуру и полный отказ от родной, с этим будет уместно не затягивать. Но если такой радикальной задачи не ставите, тогда вот в чём всё дело: это тоже вопрос не настолько уж «иностранной» специфики, то есть подлинное овладение механизмами и красками речи – должно и может проходить тренировку внутри «первого» языка, где это порой даже более важно.

Ведь, вполне в русле общей нашей темы, даже поступление в театральный вуз делает более чем наглядной такую же в точности проблематику. «Неосознанное» и не развитое владение речью – фактор, эту нашу речь сковывающий, а то и калечащий очень часто, хотя про «иностранное» произношение сейчас не вспоминаем, всё в рамках «родного»! «Местечковые говоры», диалекты, особенности звучания, как и «жаргона», свойственные среде, не говоря уж про личные «фефекты фикции» («дефекты дикции», устами картавого персонажа старой комедии) – пока мы не натренированы их различать и управлять ими, освобождаться от них, осваивать желаемое и важное, – это такие же кандалы нашего языка, как сутулость со сколиозом для пластики или отсутствие тренированной ритмики для танца вкупе с вокалом (и надо сказать, что в едином организме – всё это вдобавок взаимосвязано). И получается, как ни подходи, что задача должна сосредоточиться вовсе не в том, чтоб облегчить бессознательное запечатление одного «выбранного» языка (а как быть, если человеку позже захочется, как и нашим славным предкам, совершенствоваться и в другом, даже сразу во множестве наречий планеты?). Нет, она (задача) –  в таком развитии привычек и обретении контроля над своим речевым аппаратом (в целом), чтобы коррекция произношения, его творческая окраска – становилась уже делом техники, а не «камнем преткновения».

А ведь над этим в том числе как раз и умеет работать школа театра, сценической речи, самоконтроля и выразительности. Не говоря уже, что и «узкую» задачу постановки произношения для иностранного языка или для языковой нормы (ведь она тоже – очень различается, например, для «австралийского» или «индийского» английского, «сицилийского» или «генуэзского» итальянского…) – практика театрального образования с успехом решает, не взирая на возраст нуждающихся, уже много десятилетий. Тем успешнее, чем фундамент актёрской школы, сценической речи – сформирован полнее и глубже.

Мифы, однако, крепки, –  я и сам до недавнего времени находился в плену одного: о «детях-маугли» (лишённых во младенчестве языкового общения), будто бы и вовсе не способных овладеть членораздельной речью спустя несколько лет. Но более пристальное изучение вопроса заставило убедиться: ситуация это редкая, большей частью описанная в прошлом либо не очень достоверно, либо условия в дальнейшем для такого найдёныша нельзя считать «человечными». А вот в одном случае, бесспорно изученном, – речь, вполне адекватная, была освоена уже спустя первый десяток лет жизни (да почему бы и нет, если язык глухонемых, на уровне человеческого ребёнка, оказывался доступным и для обезьян, даже взрослых?), то есть развитие может быть трагически заторможено и обеднено, но всё же не обладает той гранью, за которой было бы «поздно», а тем более «нельзя». Любопытно, что упомянутый случай (когда полный успех в овладении неведомой прежде речью зафиксирован у подростка) – совпал с таким возрастом, который мой опыт побуждает считать оптимальным как раз для раннего обучения иностранным языкам (в рамках осознанных и в определённой мере «театральных» методик): лет с 12-13 и позднее (переходя от изученных к новым). Особенно если родной язык, культура, личность, внутренние и внешние средства выразительности и самопознания (ключи к развитию чего столь уместно объединяет в себе тот же детский театральный кружок) – уже успели сформировать «точку опоры».

Всё это, вероятно, замечательно! – заметите Вы. – Но не вернуться ли нам к вопросу: отчего же такую пугающую сложность мы ощущаем там, где «в детстве казалось легко»? И можно ли победить это чувство или воспользоваться «утерянными секретами»? Да, конечно же, об этом мы продолжим со временем говорить…