ТЕАТР И ДЕТСТВО (Часть 1: «Язык как Театр. Ужасы взрослых»)

10.02.2015

Давно уже случилось заметить вот какую вещь: обучение свободному владению каким-либо языком и обучение актерскому мастерству – близнецы-братья!

Если на минуту забыть, где находишься, то даже монологи для поступления в театральный ВУЗ можно нередко принять за «упражнения в иностранном». А уж происходящее с начинающими (да и не только начинающими) подростками и взрослыми на сцене – ещё труднее отличить от уроков непривычной и чуждой речи. Прежде, чем задуматься, отчего этих ужасов не случается в детстве (и даже школа актерского мастерства для детей может оставаться гораздо свободнее и естественнее прочих – если только «взрослых» бед ей не прививают искусственно), давайте просто перечислим очень бегло и коротко – упомянутые «точки схождения».

  1. Стресс актёра и «полиглота»-дилетанта – одной и той же природы: ночной кошмар про «забытые слова», мучительная необходимость «выкручиваться» – приспособить свободное развитие диалога и чувства к «наперёд заданному» изученному «лексическому материалу», известному тексту.
  2. Неожиданная сложность: на самом деле слышать и реагировать на собеседника (даже что-либо перепутавшего и позабывшего), а не на заранее ожидаемые от него «реплики». (Сколько раз это, увы, случается в «иностранном» общении: на вопрос «Как поживаешь?» – ответ «Меня зовут Петей»…)
  3. Необходимость интуиции и импровизации, причём заключённых не только (и прежде всего не столько) в словах речи, сколько во всех возможных средствах общения, понимания, выразительности: жестах, мимике, голосе, действиях… Не разбрасывать и не пропускать их понапрасну, «хлопоча» про запас, а направлять друг другу столь же естественно и адресно, как делаем в жизни, придумывая способы – не добытое «мытьём» добывать «катанием», пока результат не зацепится за эти «приспособления».
  4. Смысл – не замыкаться внутри себя, не «вещать» из себя и для себя, а быть в одной «командной лодке» с партнёрами по общению, решать общими силами единую задачу, подстраховывая, в том числе и помогая друг другу, но без «поддавков». Ощущая этой общей задачей – не «произнести заданные слова», а совершить с их помощью реальные действия, с разных сторон добиваясь в них подлинного, воспринятого итога (причём одновременно и личного, особенного – для каждого).
  5. Средства самовыражения – «язык» – должны непосредственно рождаться (всякий раз!) «изнутри», по законам именно этого языка, но никак не «неуклюжего перевода» – «изображения» (по сути – притворства), которому «родной» язык только мешает. То есть по существу, чтобы по-настоящему общаться на «другом» языке – необходимо научиться ровно тому же «актёрскому» навыку: становиться на это время и «другим» человеком, той «другой личностью», которая (оставив «прежнего себя» для жизни за сценой) здесь – думает и чувствует непосредственно на «здешнем» языке, понятном и общем для собеседников – партнёров и зрителей, на «языке спектакля», «образа», «роли».

Не потому ли, собственно, и в языке Италии (после греческого – древнейшем языке театра) – тем же словом, что пересказ на другой язык, обозначается работа актёра: «interpretare, interpretazione» (от него нам знакомое «интерпретировать, интерпретация» – то есть процесс, когда берётся «чужое», но так «пропускается через себя», что становится собственным, личным, «авторским»). Впрочем, и слово «игра» нам в дальнейшем о многом напомнит.

Просуммировав все упомянутые «пункты общности», можно попытаться выразить ещё одну формулу общей «беды» для начинающего актёра на подмостках или пользователя «иностранного» языка. Осознать её несколько труднее, хотя она досконально знакома и более чем очевидна всем педагогам и наблюдателям на любом из этих двух поприщ обучения.  В их устах это чаще всего описывается так: актёр-дилетант, поднявшись на сцену, часто выглядит гораздо глупее (а значит – и скучнее), чем вне её (в своей повседневной жизни). И равным образом: человек, имитирующий общение «на чужом языке», вдруг становится не в пример более «глухим» или «тупым» и беспомощно-неинтересным собеседником, нежели был всего 5 минут назад, ещё не лишившись «дара» родной речи.

Вот в той же связи – уместно опять вспомнить, сродни совсем уже банальности, про истину: как сложно «переиграть» на сцене и съёмочной площадке даже случайно оказавшихся здесь детей или животных, если не помешать их естественному существованию. «Ничего не делая», они стягивают на себя всё зрительское внимание, ничуть не тривиальные, непредсказуемые и неповторимые. Не зря же – такое же свойство отмечают за подлинными мастерами «театрального цеха» (перечитаем воспоминания об Олеге Янковском, Вячеславе Тихонове, воскресим в памяти наших собственных учителей и неподражаемых друзей): в диалоге или в молчании, на бегу или в неподвижности «заднего плана» – своим присутствием они сколь угодно долго и свободно умели остаться в центре внимания и восприятия, будучи сосредоточенными в достоверном процессе внешней и внутренней жизни – и вовлекая в неё окружающих.

Кажется, что у ребёнка есть «огромные преимущества»…

Но чтобы пробиться сквозь мифы, окутавшие эту тему, нащупать то действительное, на что и нам с Вами, обучаясь и обучая, не грех опереться, – потребуются дальнейшие разговоры и обсуждения.